×
БЕСПЛАТНАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА
Главная - Международное право - Международное право в деятельности конституционного суда

Международное право в деятельности конституционного суда

5.5. Международное право в деятельности Конституционного Суда РФ


Конституционный Суд РФ (КС РФ) был образован в 1991 г., незадолго до окончательного распада СССР. Первоначально источниками его полномочий были Конституция РСФСР 1978 г., значительно измененная многочисленными поправками, и Закон 1991 г.

«О Конституционном Суде РСФСР».

Ныне полномочия КС РФ изложены в ст.

125 Конституции и ст. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». Первая группа дел, разрешаемых КС РФ, – это дела о соответствии Конституции нормативных правовых актов: федеральных законов, актов Президента РФ, конституций и уставов субъектов Федерации, ряда других актов. Субъектами обращений по этим делам, иначе говоря, заявителями могут быть только определенные органы власти – Президент РФ, палаты Федерального Собрания, 1/5 состава членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, федеральное Правительство, Верховный Суд, органы законодательной и исполнительной власти субъектов Федерации.

Сюда же относятся дела о конституционности не вступивших в силу международных договоров РФ.

Особый случай – международный договор о принятии в РФ и об образовании в ее составе нового субъекта, после подписания которого Президент не просто вправе, а обязан обратиться в КС РФ с запросом о его соответствии Конституции. Процедура ратификации такого договора может начаться лишь в случае положительного заключения Конституционного Суда.

В рамках этой особой процедуры КС РФ признал соответствующим Конституции подписанный 19 марта 2014 г.

Договор о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе РФ новых субъектов, который был ратифицирован после официального опубликования Постановления КС РФ.

Ко второй группе относятся дела, возникающие в результате споров о компетенции между федеральными органами государственной власти, между органами государственной власти Федерации и ее субъектов, между высшими государственными органами субъектов Федерации.

Соответственно, субъектами обращения могут быть именно эти органы, а также Президент.

Дела третьей группы возбуждаются как судебными органами, так и гражданами, по мнению которых закон, подлежащий применению в конкретном деле или примененный в конкретном деле, не соответствует Конституции. Их могут также возбудить Генеральный прокурор и Уполномоченный по правам человека. Четвертую группу составляют дела о толковании Конституции.

Здесь, как и в делах первой группы, заявителями могут быть только органы власти, однако перечень их сокращен. Таковыми могут быть Президент, обе палаты Федерального Собрания, Правительство, органы законодательной власти субъектов Федерации.

Наконец, в случае возбуждения процедуры отрешения от должности Президента именно к КС РФ будет обращен запрос Совета Федерации о даче заключения о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения главы государства в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления.

Ни Конституция, ни Закон о Конституционном Суде РФ не обязывают Суд применять в своей деятельности источники иные, чем Конституция.

Иными словами, анализируя поставленные перед ним вопросы права, Суд использует в качестве кодекса и правового эталона букву Конституции и свое понимание этой буквы.

Примечательно, что Комитет конституционного надзора СССР, своего рода прообраз судебного органа конституционного надзора, решая вопрос о конституционности нормативного правового акта или его отдельных положений, руководствовался как Конституцией СССР, так и

«международными актами, участником которых является СССР»

. Итак, наиболее очевидной ситуацией, в которой КС РФ может столкнуться с актами международного права, является рассмотрение дела о конституционности не вступившего в силу международного договора.

То, что Суд может изучать договор на предмет соответствия Конституции только до его вступления в силу, является гарантией от потенциально разрушительного вторжения национальных органов власти в действующее международное право. Понятие «не вступивший в силу международный договор РФ» предполагает, что это должен быть договор, уже подписанный должным образом уполномоченным лицом, но еще не ратифицированный Государственной Думой и не утвержденный иным федеральным органом государственной власти.

Впрочем, в этом понятии можно усмотреть и некоторую неопределенность.

Не ясно, понимает ли под ним Конституция вообще не вступивший в силу договор или же договор, не вступивший в силу только для России.

Может ли, к примеру, КС РФ рассматривать запрос о конституционности действующего многостороннего договора, полноправной стороной которого Россия еще не стала? Устранить такую неопределенность может либо толкование соответствующего положения Конституции, либо практика КС РФ.

Что касается практики, то она минимальна. До настоящего времени Суд вынес три решения по делам о конституционности международного договора, включая уже упомянутое Постановление о Договоре о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым, причем первое из них было не по существу вопроса.

Так, 12 февраля 1999 г. группа депутатов Государственной Думы обратилась в КС РФ с запросом о проверке конституционности российско-украинского Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве 1997 г. К тому моменту Договор уже был ратифицирован украинской стороной. Пока Суд занимался предварительным изучением запроса, процесс ратификации шел полным ходом, и уже 1 апреля 1999 г.

Россия и Украина обменялись ратификационными грамотами, после чего Договор вступил в силу.

Суду лишь оставалось вынести решение об отказе в рассмотрении запроса по существу, поскольку он не вправе оценивать конституционность уже действующего договора.

20 июня 2012 г. группа депутатов Государственной Думы попыталась оспорить конституционность Протокола о присоединении России к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации и добиться отказа введения в действие и применения в РФ как самого Протокола, так и приложений к нему, находящихся в неразрывной связи с Марракешским соглашением и всеми прилагаемыми к нему многосторонними торговыми соглашениями.

В частности, заявители ссылались на несоблюдение процедуры ратификации, которая к моменту подачи запроса уже началась, а также требований, вытекающих из закрепленного Конституцией разграничения предметов ведения между органами государственной власти Федерации и субъектов. Они также высказали опасения в том, что обязательная процедура урегулирования споров в ВТО приведет к

«обязывающему вмешательству международной организации»

, чем будет нарушен суверенитет РФ и конституционный принцип разделения властей, создана угроза ее национальной безопасности.

КС РФ, тщательно рассмотрев доводы заявителей, не нашел оснований для признания Протокола не соответствующим Конституции. Нередко заявитель, оспаривающий конституционность нормативного правового акта, привлекает международно-правовые нормы для аргументации своего запроса.

При этом следует учитывать, что в соответствии с Законом о Конституционном Суде РФ (ч. 3 ст. 74) Суд

«при принятии решения не связан основаниями и доводами, изложенными в обращении»

.

Так, вынося в июле 1999 г. решение по делу о конституционности отдельных положений Федерального закона

«О культурных ценностях, перемещенных в СССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации»

, КС РФ не только не ограничился тем, что рассмотрел аргументы заявителя – Президента РФ, основанные на международных актах, как имеющих международно-правовое содержание, так и лишенных его, но и предпринял анализ некоторых международно-правовых источников, не упомянутых в обращении.

Конституция и Закон о Конституционном Суде РФ допускают ситуацию, когда международно-правовые акты могут фигурировать в передаваемых в КС РФ спорах о компетенции, возникающих на федеральном уровне или на уровне субъектов Федерации или между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов. Например, Государственная Дума может усомниться в праве исполнительной власти заключить некое международное соглашение. Или орган государственной власти субъекта Федерации может оспорить правомерность заключения федеральным органом международного договора, вторгающегося в область совместного ведения Федерации и субъекта, без предварительного согласования с последним.

Или же Президент может обратиться в КС РФ с запросом о правомерности возбуждения Государственной Думой процесса денонсации международного договора. Пока Суду не приходилось сталкиваться с жалобами, в которых оспаривалось бы право тех или иных органов государственной власти заключать или расторгать международный договор (в упомянутом деле, возникшем в связи с Протоколом о присоединении России к Марракешскому соглашению об учреждении ВТО, предметом запроса была процедура заключения международного договора). В возможном споре такого рода предметом является не столько международный акт, сколько акт национального органа, поэтому на первый взгляд международно-правовой элемент здесь менее выражен, чем в деле о конституционности не вступившего в силу международного договора.

Надо сказать, что Закон о Конституционном Суде РФ предъявляет к ходатайствам о разрешении спора о компетенции больше требований, чем к запросам о проверке конституционности не вступившего в силу международного договора. В частности, стороны спора должны исчерпать иные способы его разрешения. Если же Суд все-таки примет к рассмотрению спор о компетенции, предметом которого будет акт ратификации или утверждения международного договора, ему, по всей видимости, придется глубоко исследовать Венскую конвенцию о праве международных договоров 1969 г.

Чаще всего КС РФ обращается к международным источникам при рассмотрении жалоб граждан или объединений граждан, Уполномоченного по правам человека и запросов судов и Генерального прокурора, в которых оспаривается конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле. Суд не обязан этого делать, да и заявители не всегда ссылаются на такие источники.

Суд не обязан этого делать, да и заявители не всегда ссылаются на такие источники. Однако Суд то и дело приводит в своих решениях международные договоры или даже акты международных организаций, вне зависимости от того, рассматривает он обращение по существу или нет, нередко используя такие источники для выявления конституционного смысла положений законов. Особо следует отметить, что КС РФ начал ссылаться на положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

еще до ее ратификации Россией, а на практику Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ) – до того, как было вынесено первое постановление по жалобе против России. В дальнейшем между КС РФ и ЕСПЧ установился диалог, в ходе которого первый, применяя правовые позиции и доводы второго в подкрепление выводов, сделанных на основе Конституции, стал проводником этих позиций и доводов в российскую правовую систему и правоприменительную практику. В свою очередь ЕСПЧ неоднократно и чаще всего позитивно ссылался на практику КС РФ, используя ее в качестве одного из эталонов при рассмотрении жалоб против России.

Исключение составили несколько постановлений, в которых ЕСПЧ либо подверг критике предшествующее решение КС РФ, признававшее оспариваемое положение закона соответствующим Конституции (постановления палаты первой инстанции и Большой палаты по делу «Константин Маркин против России» соответственно от 7 июля 2010 г.

и 22 марта 2012 г.), либо предложил российским властям, в том числе и КС РФ, предпринять действия, неосуществимые в рамках действующей Конституции (постановление по делу «Анчугов и Гладков против России» от 4 июля 2013 г.). Во избежание подобных юриспруденческих конфликтов в будущем КС РФ принял решение, согласно которому в случаях, если российский суд общей юрисдикции придет к выводу о невозможности исполнения постановления ЕСПЧ без признания не соответствующими Конституции норм, конституционность которых ранее была подтверждена КС РФ, он обязан приостановить производство по делу и обратиться в КС РФ с запросом о проверке конституционности этих норм (Постановление от 6 декабря 2013 г.

№ 27-П). Эта правовая позиция получила законодательное закрепление в дополнениях к Закону о Конституционном Суде РФ, вступивших в силу в июне 2014 г.

Примечателен диалог КС РФ с международным правом, сопровождавший эволюцию его подхода к проблеме смертной казни. Конституция РФ допускает возможность установления федеральным законом такой меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни впредь до ее отмены. При этом лицу, обвиняемому в совершении такого преступления, должно предоставляться право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей (ч.

2 ст. 20). Вступая в Совет Европы в 1996 г., Россия обязалась подписать Протокол № 6 об отмене смертной казни к Конвенции о защите прав человека и основных свобод в течение одного года после вступления (что было сделано), а еще через два года его ратифицировать (чего так и не произошло).

Кроме того, с момента вступления в Совет Европы Россия обещала Парламентской ассамблее установить мораторий на приведение в исполнение смертных приговоров. КС РФ своими средствами и без видимой связи с обязательствами России перед Советом Европы установил мораторий уже на само вынесение смертных приговоров. Постановлением, принятым в феврале 1999 г., запрещалось назначение наказания в виде смертной казни впредь до образования на всей территории страны работоспособных коллегий присяжных заседателей.

Отпущенный на это законом срок должен был истечь 1 января 2007 г., но законодатель продлил его еще на три года. И если бы до 1 января 2010 г.

Россия не ратифицировала Протокол № 6, а коллегии присяжных были бы образованы во всех субъектах Федерации, суды, строго говоря, были бы вправе вновь выносить смертные приговоры.

Во избежание появления противоречивой правоприменительной практики в отношении возможности назначения наказания в виде смертной казни после введения судов с участием присяжных заседателей на всей территории страны Верховный Суд РФ обратился к КС РФ с просьбой разъяснить смысл предписаний его Постановления с учетом новых условий.

В Определении, вынесенном 19 ноября 2009 г., КС РФ констатировал длительное действие в России «комплексного моратория» на применение смертной казни, который включает в себя временный запрет на приведение в исполнение смертных приговоров (он начал действовать с момента принятия России в Совет Европы) и на само их вынесение (со дня подписания Россией Протокола № 6).

Второй компонент комплексного моратория был подкреплен внутренним конституционно-правовым актом – Постановлением КС РФ 1999 г., запрещавшим назначение наказания в виде смертной казни впредь до повсеместного образования коллегий присяжных заседателей. Комплексный мораторий был также подкреплен устойчивой практикой самого КС РФ по жалобам лиц, осужденных к смертной казни, практикой судов общей юрисдикции, а еще до сформирования первого компонента – практикой Президента по осуществлению помилования.

Суд также пошел на неоднозначный шаг, признав Протокол № 6 – не-ратифицированный международный акт –

«существенным элементом правового регулирования права на жизнь»

, тем самым интегрировав его в отечественную правовую систему.

Следует исходить из того, что это мнение не создает общего правила для всех договоров, когда-то подписанных Россией, но по разным причинам не ратифицированных. В данной ситуации качество правового регулятора признано за Протоколом № 6 в силу того, что он оказался составной частью комплекса национальных и международных мер, направленных на осуществление конституционной цели – исключение смертной казни из перечня мер наказания. Что касается вынесения КС РФ заключения в связи с процедурой отрешения Президента от должности, то если когда-нибудь ему придется решать такую задачу, то маловероятно, чтобы он обратился к международному праву, хотя иностранные аналогии могут оказаться полезными.

Остаются дела о толковании Конституции РФ. Здесь вероятна ситуация, когда Суду придется заняться поиском и анализом применимых норм международного права.

Решая редкие дела об абстрактном, т.е. не возникающем в связи с рассмотрением конкретного вопроса права, толковании Конституции, Суд не часто обращается к международно-правовым аргументам.

Да и заявителей по таким делам пока мало интересовали те положения Конституции, в которых упоминаются общепризнанные нормы и принципы международного права или международные договоры России.

Одним из исключений стал запрос Думы Чукотского автономного округа о толковании ст.

69 Конституции РФ, которая гласит: «Российская Федерация гарантирует права коренных малочисленных народов в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации». Заявитель просил, среди прочего, разъяснить, каковы права коренных малочисленных народов в соответствии с международным правом; имеют ли общепризнанные принципы и нормы международного права приоритет по отношению к нормативным правовым актам Федерации и ее субъектов; каков порядок применения таких принципов и норм.
Заявитель просил, среди прочего, разъяснить, каковы права коренных малочисленных народов в соответствии с международным правом; имеют ли общепризнанные принципы и нормы международного права приоритет по отношению к нормативным правовым актам Федерации и ее субъектов; каков порядок применения таких принципов и норм.

В кратком решении, вынесенном в декабре 1996 г., Суд отказал заявителю в рассмотрении его запроса, указав, что,

«отвечая на поставленные вопросы, КС РФ был бы вынужден, по сути, сформулировать конкретные правовые нормы, которые определяли бы правовой статус коренных малочисленных народов, их права и т.д., что явилось бы вторжением в компетенцию законодателя»

. В то же время КС РФ, не подменяя собой законодателя, может делать подсказки или даже давать инструкции законодателю, основанные на международном праве.

В Постановлении по делу о конституционности указов Президента в связи с событиями в Чечне, вынесенном в 1995 г., Суд упомянул Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям о защите жертв войны 1949 г. Он не анализировал сам документ, однако недвусмысленно указал законодателю, что совершенствование законодательства, регулирующего применение вооруженных сил, должно осуществляться с учетом Протокола. А в Постановлении по жалобе нескольких граждан на нарушение их прав применением одной из статей ГПК РФ Суд обязал законодателя внести изменения в Кодекс для того,

«чтобы гарантировать возможность пересмотра вступивших в законную силу судебных постановлений в случаях установления Европейским судом по правам человека нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом общей юрисдикции конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский суд по правам человека»

.

Впрочем, можно по-разному оценивать подсказку, данную КС РФ правоприменителю в Определении, вынесенном 28 июня 2012 г.

по жалобе гражданина, жаловавшегося на нарушение его прав рядом положений УПК РФ и ссылавшегося на заключение Комитета по правам человека по его же индивидуальной жалобе.

Признав, что соображения Комитета по конкретной жалобе, адресованные России, не равнозначны по своему правовому весу постановлению ЕСПЧ, КС РФ заявил, что

«принятие Комитетом по правам человека соображений, содержащих адресованное Российской Федерации предложение о проведении повторного судебного разбирательства, является достаточным поводом для вынесения прокурором постановления о возбуждении производства ввиду новых обстоятельств, если выявленные Комитетом нарушения положений Международного пакта о гражданских и политических правах не могут быть исправлены в другом порядке, а их устранение необходимо для обеспечения правосудности вступившего в законную силу приговора (определения, постановления) суда и восстановления прав и законных интересов граждан и иных лиц»

. Подсказка или намек законодателю усматриваются в другом пассаже данного решения, которым

«не исключается право федерального законодателя иным образом урегулировать механизм правового, в том числе уголовно-процессуального, реагирования на соображения Комитета по правам человека, принятые по индивидуальным сообщениям находящихся под юрисдикцией Российской Федерации лиц и констатирующие нарушение Российской Федерацией какого-либо из прав, закрепленных в Международном пакте о гражданских и политических правах»

. В целом можно констатировать существование обширной практики КС РФ в отношении международного права.

С самого начала своей деятельности Суд регулярно упоминает международные договоры или делает ссылки на общепризнанные нормы и принципы международного права, не всегда уточняя, какие именно нормы и принципы он имеет в виду. Однако, обращаясь к норме международного права, он не часто анализирует ее с той основательностью, с какой он исследует норму Конституции или иного внутреннего нормативного правового акта.

КС РФ не всегда придает должное значение иерархии источников, приводя в своих решениях в качестве равнозначных универсальные и региональные договоры или обязательные нормы и рекомендации. Суд упоминал в качестве авторитетных источников международные договоры, в которых Россия не участвовала, или решения международных организаций, в которых Россия не состояла. Итак, КС РФ не применяет, в строгом смысле, международное право, иными словами, не использует его в качестве средства осуществления своих полномочий, не толкует углубленно его нормы.

Кодексом для КС РФ является Конституция; его судья, принимая присягу, клянется исполнять свои обязанности,

«подчиняясь при этом только Конституции Российской Федерации, ничему и никому более»

(ст. 10 Закона о Конституционном Суде РФ). Тем не менее КС РФ регулярно обращается к международно-правовым аргументам.

Выводы Суда основаны прежде всего на Конституции, ее букве и духе, именно ее нормы являются применимым правом, а международное право служит дополнительным доводом, которым Суд пользуется для придания дополнительного веса своему решению. Вместе с тем из практики КС РФ следует вывод о том, что он считает международное право необходимым критерием, которому должны соответствовать законодательство и практика судов, и нередко привлекает его при оценке поставленных перед ним вопросов права.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

О применении Конституционным Судом Российской Федерации общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ Текст научной статьи по специальности «Право»

A.M. Барнашов О ПРИМЕНЕНИИ КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБЩЕПРИЗНАННЫХ ПРИНЦИПОВ И НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА И МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ РФ Рассматриваются некоторые вопросы взаимодействия норм международного и внутригосударственного права, в частности, применения общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров России Конституционным Судом Российской Федерации как специализированным органом конституционного контроля, самостоятельно и независимо осуществляющим судебную власть посредством конституционного судопроизводства.

Происходящие на современном этапе развития мирового сообщества интеграционные процессы объективно повышают интенсивность взаимодействия норм международного и внутригосударственного права1. В конституциях и законодательстве многих стран принципы и нормы международного права признаются частью национального права, и международному праву отдается предпочтение в случае коллизии с ним норм внутригосударственного права.

Этот подход, как известно, зафиксирован в ч.

4 ст. 15 Конституции РФ 1993 г.: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы.

Если международным договором установлены другие правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

По смыслу данной статьи общепризнанными принципами и нормами международного права являются такие, которые признаны большинством государств, включая Россию.

Эти общепризнанные принципы и нормы международного права являются частью федерального права России и подлежат непосредственному применению органами законодательной, исполнительной и судебной власти, если по своему характеру они могут функционировать как часть права страны. Ратифицированные, вступившие для России в силу и должным образом опубликованные международные договоры также являются частью федерального законодательства России. В то же время международные договоры обладают приоритетом только в отношении законов и не могут превалировать над положениями самой Конституции России.

Согласно ч. 1 ст. 15 Конституции РФ она «.имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории РФ.

Законы и иные правовые акты, принимаемые в РФ, не должны противоречить Конституции РФ». Это в полной мере относится и к международным договорам. Никакой противоречащий Конституции РФ международный договор не может быть заключен, а если он по каким-то причинам был подписан, то не должен ратифицироваться и вступать в силу.
Никакой противоречащий Конституции РФ международный договор не может быть заключен, а если он по каким-то причинам был подписан, то не должен ратифицироваться и вступать в силу.

Действующее законодательство и юридическая практика многих демократических стран признают возможность прямого действия норм международного права во внутригосударственной юрисдикции, в том числе применения этих норм судами и другими государственными органами2. Одним из важнейших положений Федерального конституционного закона «О судебной системе РФ» 1996 г.

является адресованное (ст. 3) всем судам предписание о применении ими при рассмотрении конкретных дел общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ3. Осуществление международно-правовых обязательств принято связывать с имплементацией, которая может иметь место как на межгосударственном, так и на внутригосударственном уровне.

Применительно к внутригосударственным отношениям имплементация отражает обязанность государства посредством уполномоченных органов предпринять все необходимые меры и действия по выполнению его международных обязательств4.

В этом согласовании, связанном с внутригосударственной имплементацией норм международного права, на основании своих решений участвует и Конституционный Суд Российской Федерации — судебный орган конституционного контроля, самостоятельно и независимо осуществляющий судебную власть посредством конституционного судопроизводства.
В этом согласовании, связанном с внутригосударственной имплементацией норм международного права, на основании своих решений участвует и Конституционный Суд Российской Федерации — судебный орган конституционного контроля, самостоятельно и независимо осуществляющий судебную власть посредством конституционного судопроизводства.

Суд руководствуется в своей деятельности Конституцией России и Федеральным конституционных законом «О Конституционном Суде РФ»5. Целям согласования, совместимости национального и международного права служит полномочие Конституционного Суда проверять конституционность не вступивших в силу для Российской Федерации международных договоров (п.

«г» ч. 2 ст. 125 Конституции РФ).

Признание такого международного договора соответствующим Конституции открывает дорогу для завершения процедуры его вступления в силу для РФ и включения его норм в правовую систему страны. В противном случае международный договор не подлежит введению в действие и применению. Такой предварительный конституционный контроль необходим для избежания коллизий между национальным правом и международными обязательствами страны.

При этом Конституционный Суд может использовать по инициативе правомочных субъектов полномочия проверять конституционность как не вступивших в силу для РФ международных договоров, так и, в определенных пределах, федеральных законов о ратификации международных договоров, а также полномочие разрешать споры о компетенции, которые могут касаться споров между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов РФ в связи с заклю- чением Российской Федерацией международных до-говоров6. Конституционный Суд РФ в своей практике опирается на общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры России, т.е. использует и по сути применяет соответствующую правовую модель, закрепленную той или иной нормой международного права.

Решения Конституционного Суда РФ содержат более 200 ссылок на международные документы различного уровня.

Фактически каждое третье постановление мотивировано в том числе с помощью отсылок к международно-правовым актам и решениям Европейского Суда по правам человека7. В то же время можно отметить, что эти ссылки носят дополнительный, субсидиарный характер. Они никогда не являются единственным фундаментом для принятия решения Конституционного Суда, но очень важны как с точки зрения разъяснения смысла, содержания конституционных норм, так и с точки зрения вхождения российской правовой системы в международное и европейское правовое пространство8.

Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ используются как один из критериев оценки Конституционным Судом оспариваемых правоположений. Вместе с тем своими решениями, выраженными в них правовыми позициями, опирающимися на эти международно-правовые принципы и нормы, Конституционный Суд содействует их реальному включению в российскую правовую систему, в практику правотворчества и правоприменения, формированию уважения к ним и пониманию необходимости добросовестного выполнения международных обязательств страны9.

В своей деятельности Конституционный Суд РФ, как и соответствующие суды других государств, исходит из презумпции того, что законодатель не имел намерения нарушить международные обязательства государства, и поэтому толкует законы с учетом этих обязательств. Получил широкое распространение принцип доброжелательного отношения к международному праву.

В соответствии с ним расхождения между внутригосударственным и международным правом должны решаться так, чтобы обеспечить реализацию международных норм и не породить международно-правовую ответственность государства. Конституционный Суд использует нормы международного права при аргументации своих постановлений, в том числе и для выяснения смысла законодательства. Нередко Конституционный Суд указывает, что суд общей юрисдикции в конкретном деле должен применять норму международного права, а не противоречащий ей закон10.

Тем самым подтверждается, что конкретные положения международного права входят в правовую систему Российской Федерации. Это облегчает задачу других судов по выбору нормы, которой надлежит руководствоваться в конкретном деле, и обеспечивает единый подход к пониманию международно-правового регулирования11. Конституционный Суд активно ссылается на общепризнанные принципы и нормы международного права, преследуя несколько целей.

Во-первых, Конституционный Суд РФ показывает, что конституционные положения полностью соответствуют международно-правовым нормам, которые стали обязательными для Российской Федерации. Т ак, при рассмотрении дела, касающегося проверки конституционности ст.

18 Закона РФ «О гражданстве РФ», Конституционный Суд отметил, что «придание обжалуемой норме закона в процессе правоприменительной практики смысла, фактически подтверждающего прекращение гражданства Российской Федерации по рождению без свободного волеизъявления гражданина, противоречит ст. 16 Конституции РФ, в соответствии с которой гражданин РФ не может быть лишен своего гражданства. Это конституционное положение не согласуется с ч.

2 ст. 15 Всеобщей Декларации прав человека от 10 декабря 1948 г., которая устанавливает, что

«никто не может быть произвольно лишен своего гражданства или права изменить его»

12. В Постановлении Конституционного Суда от 12 мая 1998 г.

было указано, что «право частной собственности, свобода предпринимательской деятельности, не являясь абсолютными, могут быть ограничены законом (ст. 55 Конституции РФ). Данное положение корреспондируется с нормой международного права, в соответствии с которой при осуществлении своих прав и свобод человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом (ст.

29 Всеобщей Декларации прав человека, ст.

12 Международного пакта о гражданских и политических правах)13. Во-вторых, с помощью норм международного права Конституционный Суд РФ устанавливает нормативное содержание положений, содержащихся в Конституции России, иных нормативных актах. Конституционный Суд РФ правомочен давать официальное толкование федеральной Конституции, в которой содержатся названные понятия и устанавливается соотношение между указанными принципами, нормами, актами.

Так, в Постановлении по делу о проверке конституционности отдельных положений ст.

64 Федерального закона

«Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ»

в связи с жалобой гражданина А.М. Траспова от 15 января 2002 г.

Конституционный Суд установил незаконность положения, касающегося правомочия суда соответствующего уровня отменять решения избирательной комиссии об итогах голосования, результатах выборов только вследствие того, что невозможно с достоверностью определить результат волеизъявления избирателей. Данное оспариваемое положение противоречит ч.
Данное оспариваемое положение противоречит ч.

2 ст. 32 Конституции РФ. Устанавливая нормативное содержание этого положения Конституции РФ, Суд обратился к Международному пакту о гражданских и политических правах, в соответствии с которым

«каждый гражданин должен иметь право и возможность без какой бы то ни было дискриминации и без необоснованных ограничений голосовать и быть избранным на подлинных и периодических выборах, проводимых на основе всеобщего и равного избирательного права при тайном голосовании, обеспечивающих свободное волеизъявление избирателей»

(п.

«в» ст. 25)14. В-третьих, Конституционный Суд ссылается на нормы международного права для аргументации своей позиции по существу.

В отечественной юридической науке нет единого определения понятия «правовая позиция Конституционного Суда РФ». Мы разделяем мнение Н.В. Витрука, который трактует его как «правовые представления (выводы) общего характера.

как результат толкования Конституционным Судом Конституции Российской Федерации и выявления им конституционного смысла положений законов и других нормативных актов в пределах компетенции Конституционного Суда, которые снимают конституционно-правовую неопределенность и служат правовым основанием итоговых решений (постановлений) Конституционного Суда Российской Феде-рации»15. Можно выделить следующие основные характеристики правовых позиций: 1) итоговый обобщающий характер правовых позиций, они лежат в основе решений Конституционного Суда и определяют внутренний смысл решений; 2) оценочная природа правовых позиций, в которых получает выражение отношение Конституционного Суда к конкретной правовой норме, составляющей предмет запроса; 3) правовые позиции — это результат истолкования конкретных положений регионального или федерального законодательства, итог выявления конституционного смысла рассматриваемых положений в пределах компетенции Конституционного Суда; 4) концептуальный в своей основе характер правовых позиций Конституционного Суда; 5) общий характер правовых позиций Конституционного Суда (правовая позиция распространяется на все субъекты права на всей территории России; она распространяется не только на тот конкретный случай, который стал предметом рассмотрения, но и на все аналогичные случаи, имеющие место в правовой практике); 6) юридическая обязательность правовых позиций16.

Характерно, что практикой конституционного судопроизводства выработан новый в российской науке подход к пониманию общепризнанных принципов и норм международного права. Правовое значение такого подхода заключается в том, что решение Конституционного Суда, исходившее из общепризнанности тех или иных правил в международном сообществе и опирающееся в конечных выводах на положения Конституции РФ, не требует в силу его конституционного статуса подтверждения какими-либо другими органами. При этом обязательная сила решения Конституционного Суда РФ связана не только с выводами, содержащимися в резолютивной части решения, но и в его мотивировочной части, в которой отражаются правовые позиции и аргументация Суда, влияющие на его окончательные выводы17.

В качестве примера ссылки Конституционного Суда РФ на нормы международного права для аргументации своей правовой позиции по существу вопроса можно привести Определение Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. по делу, связанному с запросом группы депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ о проверке соответствия отдельных положений конституций Республики Ады- гея, Республики Башкортостан, Республики Ингушетия, Республики Коми, Республики Татарстан, Конституции РФ, в котором Конституционный Суд РФ для аргументации своей позиции сослался на такой общепризнанный принцип международного права, как суверенное равенство государств. В определении было подчеркнуто, что «отсутствие у субъектов РФ суверенитета подтверждается и положениями ст.

15 и 79 Конституции РФ, из которых вытекает, что только Российская Федерация вправе заключать международные договоры, приоритет которых признается в ее правовой системе, и только Российская Федерация может передавать межгосударственным объединениям свои полномочия в соответствии с международным договором. Следовательно, республика не может быть субъектом международного права в качестве суверенного государства и участником соответствующих межгосударственных отношений, не может заключать договоры международно-правового характера»18. В-четвертых, деятельность Конституционного Суда РФ способствует также определению места международных договоров Российской Федерации и общепризнанных принципов и норм международного права в правовой системе страны19.

Как отмечает Н.В. Витрук, признание за международными договорами Российской Федерации приоритета перед законами РФ не придает им силы конституционных норм.

Нормы международного договора РФ не входят в содержание Конституции России и не приравниваются по юридической силе к силе самой Конституции. Международные договоры России обладают приоритетом перед всеми видами законов в РФ, но уступают по юридической силе самой Конституции20. Что же касается общепризнанных принципов и норм международного права, то они, по мнению И.И.

Лукашука, в случае признания их Российской Федерацией, стоят на уровне конституционных норм21. Обзор практики деятельности Конституционного Суда России показывает, что применение общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ осуществляется в процедурах конкретного и абстрактного нормоконтро-ля при проверке конституционности федерального и регионального законодательств, нормативно-правовых актов федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации, толковании положений Конституции Российской Федерации. Международные нормы применяются Конституционным Судом РФ для аргументации и подкрепления своих правовых позиций по вопросам, возникающим из уголовных, административных, трудовых, жилищных и других правоотношений.

Ссылки на нормы международного права Конституционный Суд РФ использует при проверке конституционности норм материального и процессуального права отечественного законодательства (конституционного, гражданского, административного, таможенного, бюджетного, лесного и др.). Активное освоение Конституционным Судом РФ общепризнанных принципов и норм международного пра- ва и международных договоров имеет большое практическое значение для правоприменителей. Органы государственной власти в своей деятельности связаны как внутренним, так и международным правом, от их соответствующих действий зависит уровень эффективности реализации международно-правовых норм, обеспечение господства права и укрепление тем самым основ правового государства.

На нормы международного права в своей деятельности все чаще ссылаются все виды судов, иные органы государственной власти, местного самоуправления, предприятия и фирмы, практикующие юристы и адвокаты, государственные деятели и граждане. В заключение хотелось бы поддержать предложения тех авторов, которые считают необходимым принятие федерального закона о порядке действия и применения в правовой системе России международных норм и актов: обычаев, договоров, резолюций международных организаций, решений международных судов22. Это способствовало бы согласованию международной и российской правовых систем, обеспечению юридически корректного применения общепризнанных принципов и норм международного права, международных договоров Российской Федерации всеми субъектами права, в том числе и органами конституционного правосудия.

ПРИМЕЧАНИЯ 1. Игнатенко Г.В. Взаимодействие внутригосударственного и международного права. Свердловск, 1981; Гавердовский А.С. Имплементация норм международного права.

Киев, 1980; Буткевич В.Г. Соотношение внутригосударственного и международного права. Киев, 1981; Мюллерсон P.A. Соотношение международного и национального права.

М., 1982; Черниченко С.В. Объективные границы международного права и соотношение международного и внутригосударственного права // Советский ежегодник международного права. 1984. М., 1986; Абдуллаев М.И.

Примат международного права над внутригосударственным: История и современность // Правоведение.

1992. № 4; Тихомиров Ю.А. Национальное законодательство и международное право: Параллели и сближения // Московский журнал международного права. 1993. № 3; Талалаев А.Н. Соотношение международного и внутригосударственного права и Конституция РФ // Московский журнал международного права.

1994. № 4; Усенко Е.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права и Российская Конституция // Московский журнал международного права.

1995. № 2; Лукашук И.И. Нормы международного права в правовой системе России.

М., 1997; Зимненко Б.Л. Соотношение общепризнанных принципов и норм международного права и российского права // «Международное право — International law». 2000. № 2(8). С. 53-60; Толстик В.А. Иерархия российского и международного права.

М., 2001 и др. 2. Лукашук И.И. Международное право в судах государств. СПб., 1993; Даниленко Г.М. Применение международного права во внутрен- ней правовой системе России: Практика Конституционного Суда // Государство и право.

1995. № 11; Тиунов О.И. Конституционный Суд РФ и международное право // Российский ежегодник международного права. 1995. СПб., 1996; Талалаев А.Н.

Конституционный Суд и международные договоры России // Государство и право. 1996. № 3; Горшкова С.А., Турсунов И.Ю.

О применении норм международного права правоохранительными органами РФ (обзор материалов научно-практической конференции) // Г осударство и право. 1996. № 5; Международные нормы о правах человека и применение их судами (практическое пособие).

М., 1996. 432 с. и др. 3. Собрание законодательства РФ. 1997. № 1. Ст. 1. 4. Тиунов О.И.

Решения Конституционного Суда РФ и международное право // Российская юстиция. 2001. № 10. С. 14. 5. О Конституционном Суде РФ: Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ // Собрание законодательства РФ.

1994. № 13. Ст. 1447. 6. Кряжков В.А., Лазарев Л.В. Конституционная юстиция в Российской Федерации.

М., 1998. С. 100; См. также: Митюков М.А. Между- народный договор как объект судебного конституционного контроля в странах СНГ и Балтии // Актуальные проблемы государства и права в современный период. Томск, 1998. Ч. 1. С. 78-82. 7.

Рекомендации Всероссийского совещания // Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры в практике конституционного правосудия: Материалы Всероссийского совещания (Москва. 24 декабря 2002 г.) / Под ред. М.А. Ми-тюкова и др. М., 2004.

С. 528. 8. Даниленко Г.М. Применение международного права во внутренней правовой системе России: Практика Конституционного Суда // Государство и право.

1995. № 11. С. 122. 9. Лазарев Л.В. Правовые позиции Конституционного Суда России.

М., 2003. С. 118. 10. Лукашук И.И. Конституция России и международное право // Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры в практике конституционного правосудия: Материалы Всероссийского совещания (Москва.

24 декабря 2002 г.) / Под ред.

М.А. Митюкова и др. М., 2004. С. 46. 11. Морщакова Т.Г. Применение международно-правовых норм о правах человека в конституционном правосудии // Конституционное правосудие на рубеже веков: Материалы международной конференции, посвященной 10-летию Конституционного Суда Российской Федерации (Москва. 1-2 ноября 2001 г. ). М., 2002.

С. 188. 12. Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности п.

«г» ст. 18 Закона РФ «О гражданстве РФ» в связи с жалобой А.Б. Смирнова // Собрание законодательства РФ. 1996. № 21. Ст. 2579. 13. Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности отдельных положений абз.

6 ст. 6 и абз. 2 ст. 7 Закона РФ от 18 июня 1992 г.

«О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением в связи с запросом Дмитровского районного суда Московской области и жалобами граждан // Собрание законодательства. 1998. № 20. Ст. 2173. 14. Постановление Конституционного Суда по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 64 Федерального закона

«Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ»

в связи с жалобой гражданина А.М.

Траспова от 15 января 2002 г.

// Постановления Конституционного Суда РФ за 2002 г.

М., 2002. С. 191. 15. Витрук Н.В.

Конституционное правосудие в России (1991-2001 гг.): Очерки теории и практики. М., 2001. С. 111. 16. Бондарь Н.

Европейские стандарты по правам человека в решениях Конституционного Суда РФ и их реализация в законодательстве субъектов РФ // Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры в практике конституционного правосудия: Материалы Всероссийского совещания. М., 2004. С. 216-217. 17. Рекомендации Всероссийского совещания // Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры в практике конституционного правосудия: Материалы Всероссийского совещания.

М., 2004. С. 529. 18. Определение Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. по делу, связанному с запросом группы депутатов Государственной Думы // Российская газета. 2000. № 142. С. 25. 19. Тиунов О.И.

Конституционный Суд РФ и международное право // Российский ежегодник международного права.

1995. С.181; Он же. Общепризнанные принципы и нормы международного права: понятие и их роль в решениях Конституционного Суда РФ // Общепризнанные принципы и нормы международного права в практике конституционного правосудия: Материалы Всероссийского совещания. М., 2004. С. 203-209. 20. Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991-2001 гг.): Очерки теории и практики.

М., 2001. С. 126. 21. Лукашук Н.Н. Конституционное право и международное право // Московский журнал международного права.

1995. № 2. С. 33-34. 22. См. например: Марочкин С.Ю.

К 10-летию Конституции РФ: проблемы реализации принципа о нормах международного права как составной части правовой системы России // Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры в практике конституционного правосудия. С. 54. ПОДГОТОВКА ДЕЛА IC СУДЕБНОМУ РАЗБИРАТЕЛЬСТВУ В АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССЕ Шилов A.B. Подготовка дела к судебному разбирательству в арбитражном процессе.

— Томск: Томский государственный университет, 2005. — 178 с. ISBN 5-94521-152-8 В настоящей монографии на основе историко-теоретических взглядов, ретроспективы законодательства, архивных документов исследуется развитие института подготовки дела к судебному разбирательству арбитражного процесса в дореволюционный, советский и современный периоды.

Анализируется действующее английское гражданское процессуальное законодательство, посвященное подготовке дела к судебному разбирательству. Сделана попытка системного построения арбитражного процесса на основе отдельных видов арбитражных производств и разделения последних на стадии. Монография написана по состоянию законодательства и правоприменительной практики на сентябрь 2005 года.