×
БЕСПЛАТНАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА
Главная - Другое - Обоснованный риск судебная практика

Обоснованный риск судебная практика

Проблема обоснованного риска в медицинской практике Текст научной статьи по специальности «Прочие медицинские науки»


ноярского края, Управление здравоохранением г. Сочи, страховые компании «Медведь ЛК», «Ариадна», «Ин-террос-Согласие», «Гарантия», Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Москвы и Ивановской области, медсанчасти «Мосэнерго» и «Новосибирскавтотранс», ЗАО «Лечебный центр», городские и областные больницы г.г. Москвы, Тольятти, Брянска, Воронежа, Магадана, Урая (Тюменской области), Камышина (Волгоградской области), Коломны, Московские городские поликлиники№ 107 и №201, Ассоциация частных стоматологических клиник г.

Москвы, ряд стоматологических поликлиник г.г.

Тулы, Кириши (Ленинградс- кой области), Москвы — «Здоровье-М», «Бизнес-стоматология», «Протект-Люкс», Кисло-водский институт экономики и права, адвокатское бюро «Мосюрсер-вис», Управление по медико-санитарному обеспечению работников нефтегазового комплекса Министерства здравоохранения Российской Федерации и другие. Намерение стать действительными членами Ассоциации выразили центральная Поликлиника Медицинского Центра Управления делами Президента РФ, Клинический Центр ММА им. И.М. Сеченова, Международный Университет (в г.

Москве), ряд Научных Медицинских Центров федерального уровня. Литература: 1. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан.

— М., 1995. 2. Сергеев Ю.Д., Журилов Н.В. // Медицинское право. — Барнаул, 1998. — Т. 2. — С. 18-22. © В.И. Акопов, 2001 УДК 614.256 В.И. Акопов ПРОБЛЕМА ОБОСНОВАННОГО РИСКА В МЕДИЦИНСКОЙ ПРАКТИКЕ Кафедра судебной медицины и основ правоведения (зав. — проф. В.И. Акопов) Ростовского государственного медицинского университета Риск ради спасения жизни в медицинской практике — неизбежная необходимость, связанная с применением новыхметодов профилактики, диагностики, лечения, использованием новыхлекарственнъх средств и иммунологических препаратов.

— проф. В.И. Акопов) Ростовского государственного медицинского университета Риск ради спасения жизни в медицинской практике — неизбежная необходимость, связанная с применением новыхметодов профилактики, диагностики, лечения, использованием новыхлекарственнъх средств и иммунологических препаратов.

В случае превышения границ обоснованного риска врач несет уголовную ответственность. В каждом конкретном случае необходимы профессиональные разбирательства с привлечением высококвалифицированных специалистов и проведением медицинской экспертизы.

THE PROBLEM OF SUBSTANTIATED RISK IN MEDICAL PRACTICE V.I. Akopov Risk for life-saving in medical practice is an inevitable necessity connected with adaptation of new methods of prophylaxis, diagnostics, treatment, with using new effective remedies and immunological medicines.

If the substantiated risk was exeeded the physician perform a criminal responsibility. In each specific case it is necessary to carry out the professional analysis and medical examination with consultation of highly qualified specialists.

Современное демократическое общество не может развиваться без преодоления границ устоявшихся привычных положений, требующего нестандартного решения.

Необходимость такого рискованного поведения человека может иметь место в быту и на производстве. Риск —это право человека на творческий поиск, на получение наиболее с его точки зрения надежного и выгодного результата достижения своей цели. Он свойственен некоторым профессиям, к которым относится и врач, тактика необходимых действий или бездействий которого нередко сопряжена с определенным риском, когда и принятие рискованного решения и отказ от него сопряжены с опасностью для пациента.
Он свойственен некоторым профессиям, к которым относится и врач, тактика необходимых действий или бездействий которого нередко сопряжена с определенным риском, когда и принятие рискованного решения и отказ от него сопряжены с опасностью для пациента. Однако, в случае рискованного поведения медика оно должно быть обоснованным, ибо риск в таких областях как медицина, фармация, генетика, экология может вызывать вред здоровья и даже смерть человека [1].

Проблема риска в медицине всегда имела сторонников и противников, вызывала споры.

Неизбежная необходимость применения новых неапробированных методов профилактики, диагностики и лечения, использование новых неразрешенных к применению лекарственных средств и иммунологических препаратов собственно и есть риск, ради спасения жизни.

В медицинской науке и практике постоянное внедрение нового настолько важно и необходимо, что положение нашло отражение в основах законодательства РФ об охране здоровья граждан.

Известный русский терапевт С.П.Боткин считал, что каждый прием наперстянки — это клинический эксперимент на больном, то есть риск. Бесспорно это касается и новых методов диагностических манипуляций и оперативных вмешательств. Расхождение мнений состоит лишь в том, во имя чего стоит рисковать человеческой жизнью и здоровьем.

Одни, как например американский профессор права Калабрези, считают что риск в современной жизни обычное явление, к нему привыкают, его допускают, даже если он относится к жизни человека.

Калабрези приводит пример о распространении пересечений автомобильных дорог на одном уровне, несмотря на известную опасность и ежедневные жертвы, но такое положение выгодно, так как строительство дорог с пересечением на разных уровнях очень дорого.

По этой же причине, считает он, риск допустим в медицине. Он считает, что риск оправдан

«во имя научного прогресса, во имя здоровья будущих поколений»

, то есть во вред сегодняшним пациентам. Это противоречит как заповеди Гиппократа воздерживаться от причинения всякого вреда больному, так и современным международным нормам об автономности больного, изложенным в документах Всемирной медицинской Ассоциации.

В этическом кодексе Российского врача [8], принятом на 4 конференции Ассоциации врачей России сказано: «. .врач обязан сопоставить степень риска причинения ущерба пациенту и возможность достижения предполагаемого положительного результата.». В «Клятве врача», введенной Федеральным законом [7], которую дают выпускники медвузов России при получении диплома записано « .внимательно и заботливо относиться к больному, действовать исключительно в его интересах.».
В «Клятве врача», введенной Федеральным законом [7], которую дают выпускники медвузов России при получении диплома записано « .внимательно и заботливо относиться к больному, действовать исключительно в его интересах.».

В статье 43 основ законодательства РФ об охране здоровья граждан [6] указано, что новые, не разрешенные к применению методы и новые средства могут использоваться только в интересах больного, после его добровольного согласия, а для лечения лиц, не достигших 15 лет при непосредственной угрозе их жизни, с письменного согласия их законных представителей. Таким образом, риск при таких обстоятельствах может быть обоснован лишь в интересах больного и с его добровольного информированного согласия.

Возможность использовать право на риск гарантирована врачу или другому медработнику, являющемуся источником, порождающим опасность причинения вреда правоохраняемым интересам пациента, статьей 41 УК РФ «Обоснованный риск» [5]. Соблюдение условий, изложенных в этой статье, ограничивало бы действия во вред пациенту.

Многие медицинские работники, рискуя ради оказания помощи больному, но нанося вред его здоровью и даже лишая ихжизни, нередко сами не знают о том, что закон освобождает их от уголовного преследования, не считая нанесение ими вреда, преступлением. Однако, оправданность медицинского работника в конкретной сложившейся ситуации, согласно этой статье, может быть законной только в том случае, если соблюдаются определенные условия, обуславливающие правомерность риска. Прежде всего, рискованные действия должны быть направлены только для достижения общественно полезной цели для личности, к которым в медицинской практике, конечно, относятся сохранение жизни и здоровья пациента или причинение ему меньшего вреда здоровью, по сравнению с имеющимся.

При этом, выгода должна касаться не медика, а только его пациента.

Риск правомерен, если цель не могла быть достигнута нерискованным обычным способом, и врач использовал эту возможность, не получив желаемого результата. В.Т. Гайков и А.М. Минькова [3] считают, что оценку принято проводить с учетом субъективных и объективных критериев. Они считают, что к первым относятся компетентность и степень профессионализма медицинского работника, принимавшего решение.

Это особенно необходимо, когда впервые проводится ранее не применявшаяся на человеке операция или впервые используется не испытанное на человеке фармацевтическое средство.

В этом случае право внедрения должны иметь врачи высшей квалификации, имеющие опыт и достаточную подготовку в этой области медицинской деятельности, подтвержденную соответствующими дипломом и сертификатом.

Имеет значение, наблюдал ли сам врач таких больных, выполнял ли до этого подобные манипуляции.

Помимо этой вертикальной некомпетентности, названные выше авторы выделяют горизонтальную некомпетентность, когда специалист не знает необходимых норм, правил, инструкций, на- правляющих или ограничивающих его поведение в подобных случаях.

Объективный критерий, прежде чем принять рискованное решение, включает принятие всех мер предосторожности, разработанных современной наукой и практикой и предусмотренных специальными инструкциями для обеспечения безопасности.

Это особенно важно в медицинских агрессивных специальностях, например в хирургии.

Однако предварительно должна быть получена максимальная информация об индивидуальных особенностях больного, а при недостаточности—доказательства невозможности их получения в конкретной ситуации.

Вообще, информация гражданина о состоянии своего здоровья, методах диагностики, лечения и связанном с ними риске узаконена в статье 31

«Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан»

[5].

В статьях 32 и 33 основ отмечается, что необходимым условием медицинского вмешательства или отказа от него является информативное добровольное согласие гражданина или законного правителя. Таким образом, пациент в соответствии с законом имеет право самостоятельно оценить степень риска диагностического или лечебного вмешательства.

Однако, С.А. Дадвани, Н.А. Кузнецов [4] правильно обращают внима-ниенато, что у нас, в отличие от ФРГ, Англии, США, законодательно не оговорена степень информативности о риске, которому подвергается больной, соглашаясь или отказываясь от вмешательства, то есть, нет «правового стандарта» информированного согласия. Эта неконкретность приводит к тому, что все зависит от мнения группы экспертов и их влияния на принятие судом решения.

Следует заметить, что при необходимости оказания медицинской помощи без согласия гражданина (статья 34 основ законодательства об охране здоровья граждан) в случаях необоснованного риска ответственность принимавшего это решение врача (консилиума) особенно велика. Нужно иметь в виду, что в медицинской практике можно найти альтернативные пути достижению цели, помимо тех, которые потребовали рискованныхдействий, но надо убедиться в их невыгодности для больного.

Например, их большей продолжительности или причинения такого напряжения, которых больной находясь в тяжелом состоянии, заведомо не мог перенести. Таким образом, в каждом конкретном случае необходимы профессиональные разбирательства с привлечением высококвалифицированных специалистов и проведением медицинской экспертизы. Вообще обоснованный риск, — в отличие от еще одного обстоятельства, при котором применение противоправных действий исключает преступность,—крайней необходимости (ст.

39УКРФ),—должен носить лишь вероятностный характер, когда причиненный вред возможен, но необязателен [2].

Важным условием обоснованности риска является его размер, который согласно статьи 41 УК РФ не должен быть сопряжен с заведомой «угрозой для жизни многих людей, с угрозой экологического бедствия». Бывают ситуации, когда медицинский работник, идя на рискованное решение, ошибается в расчетах, и наступивший вред оказывается большим, чем он мог бы быть при нерискованных действиях.

Бывают ситуации, когда медицинский работник, идя на рискованное решение, ошибается в расчетах, и наступивший вред оказывается большим, чем он мог бы быть при нерискованных действиях. Такой исходрасце-нивается как превышение пределов обоснованного риска, вследствие неосторожности в виде легкомыслия, за что может наступить уголовная ответственность, хотя и при смягчающем вину обстоятельстве. Это значит, что врач должен уметь уложиться в прокрустово ложе обоснованности риска, балансируя между Сциллой и Харибдой, за пределами которых наступает уголовная ответственность.

Профессия врача и, особенно некоторые её специальности, как сказано выше, предусматривает риск, ибо главная её задача, — оказание помощи больному, нередко требует неординарных действий с учетом древней заповеди «не навреди».

Рискованные действия врача в сложных экстремальных ситуациях встречаются повседневно.

Мы же приведем в качестве примера наблюдение из практики нашей экспертизы, в котором риск в профессиональных действиях врача был необоснован, хотя и претендовал на его правовое оправдание. Врач-ординатор стоматологического отделения онкологического диспансера доктор медицинских наук принял в свое отделении тяжело больного раком промежуточного бронха правого легкого с метастазами в лимфоузлы средостения, сдавлением передней стенки пищевода.

Кроме того, у больного были сопутствующие патологические состояния: нейрогенная дистония мочевого пузыря, церебросклероз. «Придумав» показания к операции гастростомии, он сам назначил операцию и отказавшись от помощи специалистов, провел срочную трахеостомию и катетеризацию подключичной вены, а на другой день — срочную гастростомию .Следует заметить, что указаний об информированном согласии пациента обо всех этих медицинских вмешательствах в медицинской карте и в материалах дела не было.
«Придумав» показания к операции гастростомии, он сам назначил операцию и отказавшись от помощи специалистов, провел срочную трахеостомию и катетеризацию подключичной вены, а на другой день — срочную гастростомию .Следует заметить, что указаний об информированном согласии пациента обо всех этих медицинских вмешательствах в медицинской карте и в материалах дела не было. Экспертная комиссия установила, что несмотря на указанные в медицинской карте симптомы пареза гортани и сужения голосовой щели, признаков гипоксии не наблюдалось ни клинически, ни рентгенологически, что показало необоснованность диагноза «бронхо-пищеводного свища» и, значит, срочная операция гастростомии не была показана.

Ее нельзя было проводить еще по двум причинам: в связи тяжелым состоянием больного и осложнением катетеризации подключичной вены, при которой была поранена верхушка правого легкого, что привело к гемопневмато-раксу и распространенной подкожной эмфиземе.

Это повлекло опасную для жизни дыхательную недостаточность, то есть тяжкий вред здоровья. Эксперты установили, что и операция гастростомии, и катетеризация подключичной вены проведены с техническими нарушениями.

Врач стоматологического отделения даже с докторской степенью, не прошедший специализации по абдоминальной хирургии и по реанимационной терапии, не имевший опыта та-кихвмешательств, при наличии соответствующихспециа-листов в той же онкологической клинике, не должен был проводить указанные манипуляции. В этом наблюдении имеется целый ряд правовых и этических нарушений. Прежде всего, очевидно, врач не действовал исключительно в интересах больного, не сопоставил степень риска причиненного им пациенту вреда здоровью с возможностью достижения положительного результата.

В данном случае поставленная врачом цель — облегчение состояния больного — могла быть достигнута альтернативными неоперативными методами, которые не принесли бы вреда пациенту. Риск в этом случае был необоснован, также и потому, что врач не был компетентен и достаточно профессионально подготовлен ни теоретически, ни практически к проведению данных медицинских вмешательств.

Следует заметить, что в медицинской практике существуют условия риска, когда врач, тем не менее, в виду необходимости срочного оказания медицинской помощи по жизненным показаниям берется за такие манипуляции, как например трахеостомия или катетеризация. Однако указанный случай к таковым не относится, во-первых потому, что не было срочности, во-вторых потому, что рядом были специалисты (хирурги, реаниматологи), которые не были оповещены и задействованы. Наконец, в этом наблюдении не было указаний на информированное добровольное согласие больного к проведению ни одной из манипуляций, не было информации о степени возможного риска и его возможных последствиях, что с одной стороны составляет условие правомерности риска по статье 41 УК РФ, с другой является признаками правонарушений статей 30 (права пациента), 31 (Права граждан на информацию о состоянии здоровья) и 32 (Согласие на медицинское вмешательство) основ законодательства РФ об охране граждан.

Литература: 1. Акопов В.И. Медицинское право в вопросахи ответах. — М., 2000. — 204 с. 2. Буянов Е.Н., Янковский В.Э //Материалы УВсероссийского съезда судебных медиков.

—Астрахань, 2000.—С. 72-74. 3. Гайков В.Т.,МиньковаА.М. // Северо-Кавказский юридический вестник— 1999. — № 1 — С. 54-58. 4. Дадвани С.А., Кузнецов Н.А.

// Хирургия. — 2000. — № 4 — С.

64-66. 5. Уголовный кодекс РФ. № 63-Ф3 от 13.06.96 (с изменениями от 09.07.1999).

6. Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан № 5487 от 22.07.1993. 7. Федеральный закон

«О внесении изменений в статью 60 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан»

№ 214-ФЗ.

8. Этический кодекс Российского врача // Сборник официальных документов Ассоциации врачей России. — М., 1995. —96 с. © В.М. Зорин, Н.И. Неволин, 2001 УДК 616.61 — 091.1 — 089.843 : 614.253 В.М.

Зорин, Н.И. Неволин К ПРОБЛЕМЕ ПЕРЕСАДКИ ПОЧЕК ОТ ТРУПА Областное бюро судебно-медицинской экспертизы (нач.

— Н.И. Неволин) Свердловской области и кафедра судебной медицины (зав. — доц. Г.А. Вишневский) Уральской государственной медицинской академии

Статья 41. Обоснованный риск

1.

Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели.

2. Риск признается обоснованным, если указанная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием) и лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвращения вреда охраняемым уголовным законом интересам. 3. Риск не признается обоснованным, если он заведомо был сопряжен с угрозой для жизни многих людей, с угрозой экологической катастрофы или общественного бедствия.

Комментарий к ст.

41 УК РФ Общественно полезный результат порой нельзя достичь действиями (бездействием), не связанными с обоснованным риском.

Риск означает такое деяние, которое может привести к неблагоприятному исходу, причинению вреда, но рискующий надеется на исход позитивный, на достижение требуемого результата. Статья 41 УК РФ регламентирует ситуации, при которых действия, связанные с риском, привели к причинению ущерба. Формально да и по существу такое деяние может означать наличие определенного состава преступления и, соответственно, наступление уголовной ответственности.

Однако, учитывая возможную социальную значимость действий, связанных с риском, законодатель устанавливает ряд условий, при соблюдении которых действия лица, причинившего вред при риске, не признаются преступлением. Первым таким условием является целевая направленность действий, сопряженных с риском. Указанные действия должны быть в обязательном порядке направлены на достижение общественно полезной цели.

Это означает, что прогнозируемый, но не достигнутый результат мог бы быть полезен всему обществу или его значительной части. Например, введение в действие нового эффективного медицинского препарата, разработка нового источника энергии, создание новых транспортных коммуникаций и т.п.

При этом личная заинтересованность в результате отнюдь не исключает общественную полезность поставленной цели, но, напротив, зачастую сопутствует ей. Вторым условием правомерности риска является его обоснованность.

Понятие обоснованности приведено в ч.

2 ст. 41 УК РФ. В этой норме говорится о том, что риск признается обоснованным, если общественно полезная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием) и лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвращения вреда охраняемым уголовным законом интересам. Таким образом, фактор обоснованности риска также определяется двумя условиями.

Во-первых, это невозможность достижения цели действиями, не связанными с риском.

Данное требование закона, на наш взгляд, не означает того, что способ иного (без риска) достижения цели в конкретной ситуации объективно вообще отсутствует. Приведенное требование понуждает лицо, которое собирается осуществить деяние, связанное с риском, рассмотреть возможные варианты способов достижения цели и при наличии возможности избрать вариант действий, не сопряженный с риском. Важное значение при определении рассматриваемого условия имеет субъективный фактор.

Так, если лицо убеждено, что избрало единственный возможный вариант поведения и его сознанием не охватывается, не могла и не должна была охватываться возможность иных менее рискованных вариантов, на наш взгляд, следует говорить о соблюдении условия невозможности достижения цели действиями, не связанными с риском, несмотря на объективно существующую возможность такого варианта действий. Второе условие обоснованности риска — принятие достаточных мер для предотвращения вреда охраняемым уголовным законом интересам.

При любых мерах, связанных с риском, существует вероятность того, что в результате совершенных действий (бездействия) будет причинен вред интересам, охраняемым уголовным законом.

Отсутствие такой вероятности означало бы и отсутствие риска.

Однако, если несмотря на принятые меры вред все же был причинен, значит, объективно меры предотвращения вреда оказались недостаточными. Можно ли в таком случае говорить о достаточности указанных мер, как этого требует закон? Вероятно, да. Но и в данном случае следует также обратиться к субъективному восприятию лицом фактора обстоятельства достаточности мер предотвращения вредных последствий.

Лицо должно осознавать, что им приняты все, по его мнению, необходимые и возможные меры недопущения вреда или сведения его к минимальному уровню.

Риск не признается обоснованным, если он заведомо был сопряжен с угрозой для жизни многих людей, с угрозой экологической катастрофы или общественного бедствия.

Понятие угрозы жизни многих людей не определено в законодательстве.

Отсутствуют четкие критерии и в судебной практике, но в основном к содержанию данного понятия относят существование угрозы жизни более чем двух лиц.

Экологическая катастрофа означает наличие существенного ущерба, причиненного природе, в результате которого прекращают свое существование или сокращаются до критических размеров популяции организмов, их виды, сообщества, происходит нарушение равновесия экосистемы или биосферы в целом. Общественное бедствие (землетрясение, наводнение, пожары, эпидемии и т.п.) представляет собой условия, при которых существенно нарушается нормальное функционирование государственных и общественных институтов, населения, создается опасность гибели людей и имущества. При таких условиях риск не может быть оправдан общественной значимостью результата.

Возможность причинения указанного масштабного вреда, осознание и предвидение лицом подобных последствий, по мнению законодателя, делают риск необоснованным, что влечет за собой уголовную ответственность.

Несоблюдение условий правомерности обоснованного риска означает отсутствие данного обстоятельства как обстоятельства, исключающего преступность деяния.

В такой ситуации в деянии будут иметь место признаки определенного состава преступления, но совершение преступления при несоблюдении условий правомерности обоснованного риска должно рассматриваться как обстоятельство, смягчающее наказание (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ). При этом совершенное преступление может быть как умышленным, так и неосторожным. Несоблюдение условий обоснованности риска возможно в тех ситуациях, когда лицо совершает какие-либо действия (бездействие), направленные на достижение общественно полезной цели, но эта цель могла бы быть достигнута и в условиях отсутствия риска или когда лицо не предприняло достаточных мер для предотвращения вреда охраняемым уголовным законом интересам, несмотря на то что имело реальную возможность предпринять такие меры.

Обоснованный риск следует разграничивать с институтом крайней необходимости. При обоснованном риске лицо причиняет вред в условиях его вероятности или отсутствия непосредственной опасности, когда опасность причинения вреда является следствием действий самого лица. Причинение вреда в условиях крайней необходимости, напротив, осуществляется тогда, когда существует именно непосредственная опасность, которая, как правило, возникает не в связи с действиями лица.

Судебная практика по статье 41 УК РФ Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 09.03.2017 N 58-УД17-8 — 17 января 1991 года по ст. ст. 15, 103 УК РСФСР на основании ст. 41 УК РСФСР к 7 годам лишения свободы, освобожден 18 октября 1997 года по отбытии срока наказания, осужден по п.

«в» ч. 3 ст. 162 УК РФ к 12 годам лишения свободы с конфискацией имущества; по п. п. «б», «з», «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 17 годам лишения свободы. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 10.04.2018 N 44-УД18-8 Как видно из представленных материалов, Хлызов В.Н.

был также судим по приговору от 18 января 1979 года по ч. 3 ст. 224.1 УК РСФСР, ст. 15, ч.

2 ст. 224.1 УК РСФСР к 7 годам лишения свободы, а также по приговору от 25 мая 1983 года по ч.

2 ст. 89 УК РСФСР, ч. 3 ст. 89 УК РСФСР, ч. 2 ст. 224.1 УК РСФСР, ст. 41 УК РСФСР к 12 годам 9 месяцам лишения свободы, освобожден 7 сентября 1995 года по отбытии срока наказания. Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 20.06.2018 N 64П18 Черненко Константин Геннадьевич, .

судимый: 20 февраля 1996 года по ст. 15, ч. 2 ст. 144, ч. 2 ст. 144, ч.

1 ст. 149, ст. 40, 44 УК РСФСР к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком на 2 года; 12 марта 1999 года по ч.

2 ст. 108 УК РСФСР к 8 годам лишения свободы, на основании ст. 41 УК РСФСР к 9 годам лишения свободы, 1 июля 2005 года освобожден условно-досрочно на 4 месяца 16 дней, — Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 19.02.2019 N 18-УД19-2 — 26 августа 1993 года по ч.

3 ст. 144, ст. 15, ч. 3 ст. 144 УК РСФСР с применением ст. 40 УК РСФСР к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, в соответствии со ст. 41 УК РСФСР к 3 годам лишения свободы, освобожден 21 сентября 1994 года условно-досрочно на 1 год 4 месяца 14 дней; Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 11.01.2018 N 56-УД17-39 2.

21 мая 1996 года по ч. 2 ст. 144 УК РСФСР, в соответствии со ст. 41 УК РСФСР к 3 годам 3 месяцам лишения свободы; освобожден 10 августа 1999 года по отбытии наказания, осужден по п.

п. «д», «к», «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 18 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с ч. 2 ст. 99 УК РФ назначена принудительная мера медицинского характера в виде амбулаторного наблюдения и лечения у психиатра. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11.06.2021 N 7 18.2. Судам следует иметь в виду, что положения статьи 41 УК РФ распространяются также на лиц, допустивших обоснованный риск в ходе предпринимательской и иной экономической деятельности для достижения общественно полезной цели, при условии соответствия риска обозначенным в законе критериям.